Резолюция Европейского парламента от 12 сентября 2017 года об осуществлении директивы 2008/52/EC Европейского парламента и Совета от 21 мая 2008 года относительно некоторых аспектов медиации в гражданских и коммерческих делах

Резолюция Европейского парламента от 12 сентября 2017 г. об осуществлении директивы 2008/52/EC Европейского парламента и Совета от 21 мая 2008 г. относительно некоторых аспектов медиации в гражданских и коммерческих делах («Директива о медиации»)

Европейский парламент,
– принимая во внимание директиву 2008/52/EC Европейского парламента и Совета от 21 мая 2008 г. относительно некоторых аспектов медиации в гражданских и коммерческих делах («Директива о медиации»),
– принимая во внимание доклад Комиссии Европейскому парламенту, Совету и Европейскому экономическому и социальному комитету по вопросу о применении директивы 2008/52/EC Европейского парламента и Совета относительно некоторых аспектов медиации в гражданских и коммерческих делах,
– принимая во внимание углубленный анализ, проведенный Генеральным управлением по вопросам внутренней политики, озаглавленный «Осуществление директивы о медиации — 29 ноября 2016 года»,
– принимая во внимание результаты исследования Комиссии, озаглавленного «Исследование по оценке и осуществлению директивы 2008/52/EC – «Директива о медиации» 2014 года»,
– принимая во внимание исследование, проведенное Генеральным управлением по вопросам внутренней политики, озаглавленное «Перезагрузка Директивы о медиации»: оценивая ограниченное воздействие ее применения и предлагая меры по увеличению количества медиаций в ЕС»,
– принимая во внимание оценку осуществления Директивы о медиации, проводимую Группой по анализу фактической результативности Научно-исследовательской службы Европейского парламента,
– принимая во внимание исследование, проведенное Генеральным управлением по вопросам внутренней политики, озаглавленное как «Количественная оценка затрат на неиспользование медиации — анализ данных»,
– принимая во внимание статьи 67 и 81 (2) (g) Договора о функционировании Европейского союза,
– принимая во внимание норму 52 Свода процессуальных норм, а также пункт 1 (e) статьи 1 и приложение 3 к решению Конференции председателей от 12 декабря 2002 о процедуре предоставления разрешения на составление докладов по собственной инициативе,
– принимая во внимание доклад Комитета по правовым вопросам (A8-0238/2017),
A. тогда как Директива 2008/52/EC стала важной вехой в деле внедрения и использования процедуры медиации в Европейском союзе; тем не менее, ее осуществление в разных государствах-членах ЕС существенно разнится, в зависимости от того, существовали ли ранее в стране национальные системы медиации; при этом некоторые государства-члены отдают предпочтение относительно буквальному осуществлению ее положений, другие предпочитают углубленный пересмотр альтернативных путей урегулирования споров (например, Италия, показатель применения медиации в которой в шесть раз выше, чем в иных странах Европы), а третьи считают, что существующие законы уже приведены в соответствие с Директивой о медиации;
B. тогда как большинство государств-членов ЕС расширили сферу применения Директивы о медиации, распространив ее на сферу внутренних судебных споров, — только три государства-члена ЕС предпочли ограничить действие Директивы о медиации трансграничными делами — что оказало решающее позитивное воздействие, как на законодательство таких государств-членов, так и на категории соответствующих споров;
C. тогда как сложности, возникшие на этапе внедрения Директивы о медиации, в значительной степени отражают различия правовой культуры национальных правовых систем; тогда как приоритетное внимание следует уделять изменению типа правового мышления через развитие культуры медиации и посредничества, основанной на дружественном урегулировании споров -вопрос, который неоднократно поднимался Европейскими сообществами юристов с момента разработки Директивы о медиации и в ходе ее последующего внедрения государствами-членами ЕС;
D. тогда как внедрение Директивы о медиации предоставило ЕС дополнительные преимущества посредством повышения осведомленности государственных законодательных органов о преимуществах медиации и обеспечения определенной степени согласованности в отношении как процессуального права, так и практики его применения в государствах-членах ЕС;
E. тогда как медиация, альтернативный, добровольный и конфиденциальный способ внесудебного урегулирования споров, может стать полезным инструментом снижения нагрузки на судебную систему по некоторым категориям дел, поскольку предоставляет физическим и юридическим лицам возможность быстрого и менее затратного (в сравнении с судебным) разрешения конфликта при условии соблюдения необходимых гарантий, (с учетом того, что чрезмерно длительное судебное разбирательство нарушает Хартию об основных правах), обеспечивая при этом лучший доступ к правосудию и способствуя экономическому росту;
F. тогда как цели, изложенные в статье 1 Директивы о медиации, направленные на содействие использованию процедуры и, в частности, на достижение «баланса между медиацией и судебным разбирательством», явно не были достигнуты, поскольку медиация используется менее чем в 1% случаев в суде в среднем в большинстве государств-членов ЕС;
G. тогда как в Директиве о медиации не прописана в буквальном смысле система внесудебного урегулирования споров ЕС, за исключением введения отдельных положений по вопросам истечения срока исковой давности и сроков давности разбирательства при попытке медиации, и обязательств медиатора и его административного персонала по обеспечению конфиденциальности процедуры;
Основные выводы
1. Приветствует тот факт, что во многих государствах-членах ЕС системы медиации в последнее время подвергаются изменениям и пересмотру, а в других странах предусматривается внесение поправок в применимое законодательство;
2. Выражает сожаление по поводу того, что только три государства-члена ЕС предпочли при интеграции Директивы о медиации в национальное законодательство ограничить ее применение трансграничными делами, и отмечает, что существуют определенные практические трудности функционирования национальных систем медиации, главным образом, обусловленные традицией состязательности и отсутствием культуры посредничества в государствах-членах ЕС, низким уровнем информированности о медиации в большинстве государств-членов ЕС, недостаточного знания о том, как решать трансграничные дела, и функционированием механизмов контроля качества работы медиаторов;
3. Подчеркивает, что все государства-члены ЕС предусматривают возможность того, чтобы суды предлагали сторонам использовать медиацию или, по крайней мере, присутствовать на информационных сессиях, посвященных посредничеству; отмечает, что в некоторых государствах-членах участие в таких информационных сессиях является обязательным, по инициативе судьи или в связи с конкретными спорами, предусмотренными законом, такими, как семейные вопросы; указывает также, что некоторые государства-члены ЕС требуют, чтобы юристы информировали своих клиентов о возможности использования медиации; отмечает вместе с тем, что статья 8 Директивы о медиации предписывает, что стороны, которые выбирают медиацию в качестве способа урегулировать спор, впоследствии не должны быть ограничены в праве обратиться вне зависимости времени, проведенного в процедуре медиации; подчеркивает, что никакие конкретные вопросы по указанной теме по всей видимости не были подняты государствами-членами ЕС;
4. Отмечает также, что многие государства-члены ЕС создают финансовые стимулы использования медиации, такие, как снижение стоимости, предоставление правовой помощи, введений санкций за необоснованный отказ в медиировании спора; отмечает, что результаты, достигнутые в этих странах, свидетельствуют о том, что медиация может обеспечить эффективное с точки зрения затрат и временных ресурсов урегулирование спора в процедуре, учитывающей интересы сторон;
5. Считает, что принятие кодексов поведения является важным инструментом обеспечения качества медиации; в этой связи отмечает, что Европейский кодекс поведения медиаторов как непосредственно используется заинтересованными сторонами, так и становится основой разработки национальных или отраслевых кодексов; отмечает также, что большинство государств-членов ЕС имеют обязательные процедуры аккредитации медиаторов и/или реестры медиаторов;
6. Выражает сожаление по поводу трудностей, связанных с получением исчерпывающих статистических данных о медиации, включая число медиаций, среднюю продолжительность и показатели успешности процедуры; отмечает, что без надежной базы данных очень трудно продолжать содействовать медиации и повышать доверие общественности к ее эффективности; подчеркивает, с другой стороны, растущую роль Европейской судебной сети в гражданских и коммерческих спорах по совершенствованию сбора национальных данных о применении Директивы о медиации;
7. Приветствует придание особого значения медиации в области семейного права (особенно при рассмотрении дел, касающихся опеки над детьми, порядка общения, в случаях похищения детей), где оно может создать конструктивную атмосферу диалога и обеспечить выработку честных и справедливых договоренностей между родителями; отмечает далее, что дружественные решения, по всей вероятности, будут иметь долгосрочный характер и осуществляться в наилучших интересах ребенка, поскольку они могут включать в себя, помимо решения об основном месте жительства ребенка, также договоренности о посещении ребенка или соглашения о его содержании; в этой связи особо отмечает важную роль, которую играет Европейская Судебная сеть по гражданским и коммерческим спорам в разработке рекомендаций, направленных на расширение использования семейной медиации в трансграничном контексте, в частности, в случаях похищения детей;
8. Подчеркивает важность разработки и ведения отдельного раздела Европейского портала электронного правосудия, предназначенного для трансграничной медиации в решении семейных вопросов и предоставления информации о национальных системах медиации;
9. Приветствует приверженность Комиссии совместному финансированию различных проектов, направленных на развитие медиации и связанную подготовку судей и юристов в государствах-членах ЕС;
10. Подчеркивает, что, несмотря на добровольный характер медиации, необходимо предпринять дальнейшие шаги по обеспечению оперативного и недорогостоящего выполнения медиативных соглашений, заключенных в рамках процедуры, при полном уважении основных прав, а также законодательства ЕС и национального законодательства; напоминает в этой связи о том, что исполнение соглашения, достигнутого сторонами в каком-либо государстве-члене ЕС, обеспечивается, как правило, государственным органом, что приводит к дополнительным расходам, требует времени и, следовательно, может негативно сказаться на применении медиации в спорах с иностранным участием, особенно в случае незначительных споров;
Рекомендации
11. Призывает государства-члены ЕС активизировать свои усилия по поощрению использования медиации в гражданских и коммерческих спорах, в том числе, путем проведения соответствующих информационных кампаний, предоставляющих гражданам и юридическим лицам надлежащую полную информацию в отношении основной направленности процедуры и ее преимуществ с точки зрения экономии времени и денег и обеспечения более тесного сотрудничества между юристами с этой целью; в этой связи подчеркивает необходимость обмена успешным опытом в различных национальных судебных органах при соответствующей поддержке на уровне ЕС в целях повышения осведомленности о том, насколько полезной является медиация;
12. Призывает Комиссию оценить необходимость разработки общих стандартов качества для оказания посреднических услуг, особенно в форме минимальных стандартов, обеспечивающих согласованность при одновременном учете основополагающего права на доступ к правосудию и местных различий в культуре посредничества в качестве средства дальнейшего содействия использованию медиации;
13. Призывает Комиссию также оценить необходимость создания и ведения государствами-членами ЕС национальных реестров проведенных медиаций, которые могли бы служить источником информации для Комиссии, а также использовались бы национальными медиаторами для использования наилучшей практики в ЕС; подчеркивает, что любой такой реестр должен быть создан в полном соответствии с Общим положением о защите данных;
14. Просит Комиссию провести подробное исследование о препятствиях свободному обороту (исполнению) медиативных соглашений с иностранным элементов в ЕС, о различных вариантах содействия развитию медиации как надежного, недорогостоящего и эффективного способа урегулирования конфликтов, внутренних и трансграничных споров в ЕС , с учетом верховенства права и актуальных международных наработок в этой области;
15. Призывает Комиссию при пересмотре норм найти решения, которые позволили бы эффективно распространять применение медиации в решении других гражданских или административных споров, когда это возможно; вместе с тем подчеркивает, что особое внимание следует уделять последствиям применения медиации в решении некоторых социальных вопросов, в том числе, касающихся семейного права; рекомендует в этой связи, чтобы Комиссия и государства-члены ЕС применяли и внедряли систему необходимых гарантий в процессе медиации, для ограничения рисков более слабых сторон и их защиты от любого возможного злоупотребления процессом или положением со стороны более сильных сторон, и представляли полные статистические данные; подчеркивает также важность обеспечения соблюдения критериев разумности при определении стоимости процедуры, особенно, в целях защиты интересов малообеспеченных и социально незащищенных групп населения; отмечает, однако, что медиация может утратить свою привлекательность и перестать приносить дополнительную пользу в случае введения чрезмерно жестких стандартов для сторон;
16. Поручает своему Председателю препроводить эту резолюцию Совету, Комиссии и правительствам и парламентам государств-членов ЕС.

Оригинальный текст Резолюции доступен по ссылке: http://www.europarl.europa.eu/sides/getDoc.do?type=TA&language=EN&reference=P8-TA-2017-0321.

 

 


Между «инсайтом» и «инсайдом» [1]: о Московской конференции имени Роско Паунда[2]

21 июня 2017 года состоялась Московская конференция имени Роско Паунда,  посвященная вопросам совершенствования механизмов урегулирования коммерческих споров в России и в мире, развитию и практике арбитража и медиации.

Основную часть аудитории по данным опроса составили посредники – примирители, медиаторы и организации, предоставляющие такие услуги, что не могло не сказаться на атмосфере, царящей как непосредственно в зале Московского государственного лингвистического университета, так и в кулуарах, в перерывах на кофе-брейк — преимущественно активное слушание, в самом прекрасном его исполнении.

Несколько часов интересных обсуждений и обмена мнениями по актуальным вопросам внутренней работы экспертов в сфере судебного и внесудебного урегулирования споров – кому как, а мне – сплошное вдохновение.

Первая сессия была посвящена обсуждению ожиданий сторон спора и условий, определяющих выбор ими того или иного способа его урегулирования.

По факту,  предметом дискуссии стало  сравнение международного арбитража с государственным судопроизводством, их преимуществ для сторон конфликта, задач юристов, участвующих в каждой из форм урегулирования спора.

Роберт Шульце[3]  указал на исполнимость решений международных арбитражей  на территории другого государства в спорах с иностранным участием как на условие, определяющее приоритет указанного альтернативного способа разрешения споров над национальной судебной системой. Нина Вилкова[4] обратила внимание на статистику  – решения международного арбитража в 80-90% случаев исполняются добровольно, что определяется не только высокой квалификацией арбитров,  но и спецификой самой процедуры, теми задачами, которые она ставит перед участниками. В частности, Иван Марисин[5],  Юлия Загонек[6], указали на необходимость представителей сторон не просто обладать глубокими знаниями материально-правовых оснований требования и процесса как процедуры, но и уметь быть убедительными в качестве докладчиков перед панелью арбитров.

Возвращаясь к ожиданиям сторон при обращении к внешнему консультанту,  Иван Марисин обратил внимание на важную задачу эксперта — оценить возможность внесудебного урегулирования конфликта клиента, избежать судебного процесса как такового. Юлия Загонек поддержала коллегу, дополнив, что при определении способа урегулирования спора ключевым является намерение клиента, наличие или отсутствие у него желания сохранить свои отношения с оппонентом.

Итоги голосования  навели фокус на  вечный вопрос «чего хотят клиенты» — по мнению аудитории, участники делового оборота преимущественно ориентированы на финансовый результат рассмотрения спора. Определяющее влияние на выбор способа урегулирования конфликта оказывает  его эффективность, которая оценивается для сторон юристами в штате или внешними консультантами. Убедительными для клиента становятся  доводы о высокой вероятности получения искомого результата в результате рекомендуемой процедуры. Организация, которая осуществляет деятельность по урегулированию споров, по мнению участников делового оборота, должна, прежде всего, определять процедуру, исход которой диктуется действиями самих предпринимателей и их представителей.

Вторая сессия коснулась оценки работы существующих центров урегулирования споров – судов, арбитражей, переговорщиков, — в контексте выявленных потребностей сторон.

Напомню, по данным опроса, основная часть аудитории отнесла себя к примирителям – посредникам, медиаторам и организациям, то есть далее представлена их собственная  оценка своей работы.

Оценивая  результативность своей деятельности, участники определили показателем качества  финансовый и психологический эффекты процедуры для сторон. К слову о последнем, Александр Карпенко[7] напомнил собравшимся, что в настоящий момент психологический результат не может входить в тройку приоритетных, принимая во внимание преобладание силовой  культуры в России, где остаются востребованными именно силовые действия.

По опыту участников конференции исход коммерческого или гражданско-правового спора определяется, в первую очередь, консенсусом сторон и нахождением ими общих интересов, а затем уже положениями применимого законодательства и практики его применения.

Участвуя в медиации или иной примирительной процедуре, по мнению аудитории, можно, прежде всего достичь снижения затрат и расходов, улучшить или восстановить отношения, сохраняя контроль над результатом.

Основную ответственность за разъяснение сторонам доступных способов урегулирования спора и возможных последствий, по мнению участников конференции, также должны взять на себя не суды, не юристы, а сами примирители – медиаторы, посредники и их объединения. Пожалуй, голосование по этому пункту стало одним из открытий мероприятия, представив разительный контраст с результатами голосования по миру, где ответственность была отнесена на внешних юристов — консультантов.

Третья сессия была посвящена обсуждению возможных улучшений существующих процедур урегулирования споров.

По мнению участников конференции, основным препятствием на пути разрешения споров для сторон остается неопределенность, или, как уточнила  Наталья Семилютина[8],  «неясность процесса взаимодействия состязательных (судебных)  и примирительных (альтернативных) процедур». Таковая, по опыту Натальи Гайдаенко-Шер[9], является следствием как пробелов процессуального законодательства, например, отсутствия в статье 4 Арбитражного процессуального кодекса РФ  прямого указания на медиацию как способ досудебного регулирования, так и толкования оговорок о внесудебном порядке разрешения споров  как лишь одного из положений в договоре, за исполнением которого, как и любого другого, стороне придется обратиться в суд.

Как следствие, приоритет для улучшения будущего разрешения споров должны иметь сочетание, сотрудничество состязательных и примирительных способов их урегулирования, что требует совершенствования применимого законодательства, обеспечивающего эффективное взаимодействие государственного, третейского и медиативного способов урегулирования споров.

Александр Комаров[10], уточнил, что урегулирование любого спора начинается на стадии разработки арбитражной или медиативной оговорки в тексте договора. Обращение в суд должно быть крайней мерой урегулирования спора, применимой при условии исчерпания всех досудебных процедур разрешения вне суда, что должно признаваться таковым на законодательном уровне. На настоящий момент результат внесудебного урегулирования, в медиации или переговорах,  является документом частноправового характера, за который примирившимся сторонам приходиться отчитываться перед государством на свой страх и риск, в том числе, перед налоговыми органами,  доказывая, что примирение не является способом сокрытия каких-либо незаконных действий.

В финальной сессии были освещены вопросы конкретных действий по улучшению доступа сторон конфликта ко «всей палитре» способов его урегулирования.

По мнению аудитории:

  • наибольшая ответственность по совершению действий для улучшения доступа к механизмам разрешения споров остается на судьях;
  • наиболее эффективно улучшить понимание сторон  о возможных  вариантах  разрешения  споров должно, прежде всего, просвещение в вузах и в широком бизнес-сообществе;
  • законодатели должны сосредоточиться на придании примирительным процедурам урегулирования обязательного характера и/или статуса обязательной досудебной процедуры урегулирования спора, а также на создании систем предварительной оценки дела / оценки на ранней стадии развития конфликта с привлечением сторонних нейтральных консультантов, которые не будут участвовать последующих процедурах по разрешению споров.

Несмотря на общее понимание снижения уровня освещения медиации в СМИ и фактической недоступности процедуры ввиду отсутствия информации о ней, докладчики в своем большинстве предложили коллегам в зале не искать решения в придании процедурам примирения обязательного характера.

Так, Ирина Лукьянова[11] оценила как преждевременные проекты по внесению изменений в законодательство о медиации, в частности, в части ужесточения ответственности медиатора, исключения возможности непрофессиональной медиации, а также по внедрению обязательной медиации, призвав с особой аккуратностью определять категории споров, по которым она возможна.

Наталья Павлова[12], выразила сомнения в фактической исполнимости требования об обязательной медиации в случае ее введения, прежде всего, ввиду отсутствия достаточного количества специалистов на местах, а также в эффективности такой меры, как уже было продемонстрировано на примере европейских стран. В частности, в Италии, где популярность процедуры росла по мере приостановления действия закона об ее обязательности.  В качестве альтернативы Н. Павлова предложила рассмотреть возможность придания обязательного характера направлениям на медиацию судом по отдельным вопросам, или отдельными компетентными органами, например, уполномоченных по делам предпринимателей, тем более, что уже существуют примеры судебных определений о назначении предварительного заседания по делу, где судьи прямо просят стороны предоставить доказательства обращения к медиатору. Исполнение соответствующего указания приводит стороны в медиацию. Касаясь вопроса необходимости принудительного исполнения медиативного соглашения, как такового, с учетом целей и содержания самой процедуры, Наталья напомнила коллегам задачу медиатора – содействовать выработке сторонами именно работающего решения, которое будет исполняться ими добровольно.

Ольга Аллахвердова[13] уточнила, что, по ее мнению, на данный момент уже существуют достаточные условия для развития медиации.  «Ограничение применения того или иного способа внесудебного урегулирования – стереотипы мышления, как самого медиатора, так и его потенциальных клиентов,  то, что человек, как правило, даже не задумывается о возможности не эскалировать конфликт, а выйти на прямой диалог со своим контрагентом. Главная ответственность – на самих людях и их мировосприятии». В дополнение к отсутствию культуры решать спор в открытом и прямом диалоге, наши клиенты существуют в тех нормах и традициях, когда они многого хотят, но далеко не все могут – в этой ситуации судебное решение становиться не столько переложением ответственности на суд, сколько способом управления реальностью.  Важнейшей задачей экспертов является, действительно, просвещение, но не о преимуществах той или иной процедуры, а о том, что такое конфликт, как не допустить его эскалации, что характеризует поведение людей в конфликте, аккуратное, с участием компетентных профессионалов, под общим лозунгом «не навреди».

В своем очерке о развитии медиации в США Джей Фолберг (почетный профессор факультате права университета Сан-Франциско, медиатор и арбитр)[14]  указывает:  на то, чтобы медиация была признана значимой частью правовой системы США и получила широкое применение при разрешении споров в разных отраслях права  ушли десятилетия борьбы и совершенствования применения процедуры.

Мы в самом начале своего особенного пути.

[1] Инсайт (insight) – озарение; инсайд (inside) – сокр. от «инсайдерская информация» — закрытая, не известная широкому кругу лиц информация

[2] http://moscow2017.globalpoundconference.org/

[3] Партнер ООО «ЮКФ «Шульце, Брутян и Партнеры»,  Председатель Арбитражного суда Ассоциации европейского бизнеса

[4] Профессор ВАВТ, арбитр МКАС при ТПП РФ,

[5] Председатель глобальной практики международного арбитража и разрешения споров Baker Botts

[6]  Партнер White & Case

[7] Директор Центра развития переговорного процесса и мирных стратегий Санкт-Петербургского государственного университета, доцент кафедры конфликтологии Института философии СПбГУ НП “Лига медиаторов”

[8] Заведующая отделом гражданского законодательства иностранных государств ИЗиСП при Правительстве РФ

[9] Арбитр МКАС при ТПП РФ

[10]Арбитр МКАС при ТПП РФ, Заведующий кафедрой МЧП ВАВТ Минэкономразвития России

[11] Старший научный сотрудник ИГП РАН, зав.кафедрой процессуального права ВАВТ Минэкономразвития

[12] Заместитель руководителя Центра альтернативного урегулирования споров и медиации при СПб ТПП

[13] Лига медиаторов Санкт-Петербурга, Коллегия независимых посредников ТПП РФ, Доцент кафедры теории и практики социальной работы Санкт- Петербургского университета

[14]https://www.usfq.edu.ec/publicaciones/iurisDictio/archivo_de_contenidos/Documents/IurisDictio_16/iurisdictio_016_002.pdf


Актуальные вопросы  применения медиации в судебном процессе: что не так?

13-14 апреля 2017 года в Москве состоялась научно-практическая конференция «Медиация: теория, практика, перспективы развития», организованная Федеральным институтом медиации  совместно с НП «Национальная организация медиаторов» и Московским государственным юридическим университетом им. О.Е. Кутафина  при поддержке Министерства образования и науки РФ.

В течение двух дней практики со всей России обменивались опытом и обсуждали насущные вопросы внесудебного разрешения споров, в том числе, проблемы и перспективы его применения в суде.

Анализируя законодательство в сфере регулирования медиации, специалисты указывают на наличие нормативных препонов ее применения, в частности:

  • проведение процедуры медиации не является основанием приостановления сроков производства по делу в Гражданском процессуальном кодексе РФ (далее – «ГПК РФ»);

В порядке взаимного обмена любезностями ГПК РФ  и специальный закон[1] (далее – «Закон») указывают на принятие судом определенных мер по заключению сторонами мирового соглашения, в том числе, по результатам проведения процедуры медиации, на любой стадии судебного разбирательства.

Так, суд вправе отложить разбирательство дела на срок, не превышающий 60 дней, по ходатайству обеих сторон в случае принятия ими решения о проведении процедуры медиации.

Казалось бы, все логично и последовательно, если бы не очередной юридический нюанс – отложение процесса не приостанавливает процессуальные сроки.

Верите вы тому или нет — суду установлен четкий срок на рассмотрение вашего спора – два месяца. Вы вдруг решите уйти в медиацию на 60 дней, не договоритесь с вашим оппонентом, вернетесь в процесс. Суду ничего не останется, как рассмотреть ваш спор, при существенном нарушении установленных законом сроков.

«При такой правовой неопределенности судьи осторожно относятся к проведению медиации, поскольку, если медиативное соглашение не будет заключено, срока для рассмотрения спора может не остаться»[2].

Досадное недоразумение при наличии в ГПК РФ возможности приостановки разбирательства, как следствие, и связанных процессуальных сроков, на неограниченный период времени  — всего-то требуется дополнить закрытый перечень оснований статей 215-216 ГПК РФ с целью предоставить суду возможность приостановить производство по делу для проведения медиации.

Для арбитражного процесса проблема сроков в связи с проведением процедуры медиации отсутствует, так как согласно ч. 3 ст. 152 АПК РФ, срок, на который судебное разбирательство было отложено по основаниям, предусмотренным  АПК РФ, не включается в общий срок рассмотрения дела.

  • не урегулированы существенные для сторон спора вопросы возврата госпошлины в случае прекращения судебного разбирательства в результате проведенной процедуры медиации, возмещения затрат на оплату услуг медиатора[3];

Следуя зову принципа максимизации личной выгоды, сторона конфликта обращается в суд, декларирующий хотя бы частичную компенсацию понесенных расходов.

  • медиация не является обязательной процедурой;

Оценивая загруженность судов, зарубежный опыт становления медиации, целый ряд докладчиков выступил в пользу введения обязательного применения примирительных процедур.

Юрий Капштык предположил, что законодательное разделение споров по видам и категориям, определение императива обращения к медиатору, как разновидности досудебного урегулирования с обязанностью предоставлять в суд письменное заключение о невозможности примирения, определит снижение количества обращений в суд и  повысит доверие к медиаторам[4].

Самир Гараев предложил рассмотреть возможность временного введения обязательного применения примирительных процедур при разрешении, в частности, семейных, экономических, трудовых, наследственных, корпоративных споров[5].

Евгений Ефремов оговорил необходимость законодательно закрепить обязательность процедуры медиации по отдельным категориям споров до обращения в суд, например, по семейным делам, в течение срока, дающегося судом на примирение супругов[6].

  • отсутствует возможность принудительного исполнения медиативного соглашения[7];
  • отсутствует регулирование «онлайн-медиации»[8].

Помимо недостатков законодательного регулирования, коллеги по-прежнему отмечают низкую осведомленность сторон конфликта,  которые «практически не используют процедуру медиации для разрешения спора, редко обращаются к посреднику, предпочитают традиционное неформальное примирение, которое рассматривается в короткие сроки и требует меньших затрат»[9].

Одними из главных причин, препятствующих интеграции медиации в российский гражданский процесс, остаются недоверие к институту медиации, а также те цели, которые ставят перед собой участники судебных тяжб, отдавая предпочтение государственным органам правосудия (о них я достаточно подробно написала в своей предыдущей статье «Альтернативы суду: показания к применению«). «Граждане, чьи права нарушены, не просто хотят добиться решения спора, но и любыми способами привлечь обидчика к ответственности. Для многих недобросовестных граждан решение спора в суде является возможностью добиться отсрочки исполнения своих обязательств. Действия таких граждан зачастую направлены не на урегулирование спора, а на затягивание судебного процесса»[10].

Отдельной строкой проходит оценка работы судей по популяризации медиации, точнее, их бездействия или неприятия процедуры.  В дополнение к недостаткам применимого законодательства специалисты объясняют подобный скепсис безусловной загруженностью судов, случаями  использования сторонами примирительных процедур в целях злоупотребления процессуальными правами и затягивания судебного разбирательства, а также отсутствием у судей понимания, что именно они должны делать для примирения сторон. «В настоящее время складывается такая ситуация, что судьям не до конца понятно, каким образом должен быть применен закон. Возможно, стоит приглашать медиаторов в судебные заседания и разъяснять право заключения медиативного соглашения, чтобы стороны спора шли к ним. Сейчас закон гласит, что судья должен содействовать примирению сторон, но неясно как»[11].

Оценивая перспективы развития института медиации, его применения при разрешении споров, коллеги сошлись во мнении, что условием такового является дальнейшее совершенствование законодательства, модернизация судебной системы («отход от бюрократического и формалистского подхода судов в отношении института медиации»[12]), научно-исследовательская  и просветительская работа профессионального сообщества.

 

.

[1] Федеральный закон № 193-ФЗ  «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»

[2] Проблемы интеграции медиации в гражданский процесс, Ефремов Е.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с.

 

[3] Медиация и суд. Актуальные проблемы реализации медиации  в судебном процессе, Капштык Ю.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[4] Медиация и суд. Актуальные проблемы реализации медиации  в судебном процессе, Капштык Ю.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[5] Проблемы и перспективы развития медиации в судах, Гараев С.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с.

[6] Проблемы интеграции медиации в гражданский процесс, Ефремов Е.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[7] Проблемы и перспективы развития медиации в судах, Гараев С.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с.

[8] Проблемы интеграции медиации в гражданский процесс, Ефремов Е.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[9] Медиация и суд. Актуальные проблемы реализации медиации  в судебном процессе, Капштык Ю.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[10] Проблемы интеграции медиации в гражданский процесс, Ефремов Е.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с

[11] Проблемы и перспективы развития медиации в судах, Гараев С.Н.; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с.

[12] Алексеева Т.В.,  Медиация и суд: практика применения в период 2011-2015 годов; Медиация: теория, практика, перспективы развития. Сб. материалов научно-практической конференции (13-14 апреля 2017 г., Москва) / Отв. ред. О.П. Вечерина. М.: ФГБУ «ФИМ», 2017. 178 с.

 


Альтернативы суду:показания к применению

Кто процесс допускает, тот его проигрывает (Ф. Кафка, «Процесс»).

Жили-были Иван Иванович и Иван Никифорович в составе коммерческого общества «Миргород», прибыль, отпуска и юбилеи делили, как случился на их голову контрагент, АО «Шамаханская Царица», с договором манящим. И начали товарищи амбициями меряться, да копиями устава швыряться, и наступило время смутное — конфликт корпоративный. И разошлись они по адвокатам маститым, и стали те биться в палатах судебных, да не на жизнь, а на погибель Миргородову.

Сказка, скажете вы? Суровая быль, уважаемая публика.

Каждый третий клиент приходит ко мне с запросом на судебное представительство, заявляя разные цели: восстановить справедливость или душевное равновесие, разъяснить, «кто тут правый», вернуть имущество по сделке, да чтоб «быстро и наверняка» .

«А причем тут суд?» — обескураживаю я.

Давайте разберемся.

Суд – не кабинет психологической помощи. Вы не получите терапевтический эффект от просиживания в коридоре в ожидании заседания, чтобы в 10-15 минут отведенного времени постараться убедить отправителя правосудия в том, что вам кто-то что-то должен.

Суд – не юридическая консультация. Нет, судья не разъяснит вам нормы закона, применимые к вашей ситуации – объективно, судья рассчитывает, что за него это сделаете вы или ваш представитель, вплоть до оформления проектов документов на электронном носителе – официально, не возбраняется.

Что до скорого урегулирования разногласий – и снова мимо.

Объективную картину в сфере разрешения споров между предпринимателями демонстрирует народный рейтинг арбитражных судов[1]. Худшим судом признан Арбитражный суд города Москвы, лидирующий по случаям потери материалов дела, нарушению процессуальных сроков, невозможности быстро получить судебный акт, получению исполнительных листов с ошибками и опечатками. Между началом судебного производства и исполнением акта лежит пропасть, минимум, в полгода-год.

Поставьте себя на место судьи, у которого по девять – десять споров на дню, по 5-15 минут в повестке дня на каждое, с рабочим временем, периодически выходящим за полночь, с низкой заработной платой — тут хочешь – не хочешь, подведешь всех под одну гребёнку применимой нормы и отпустишь далее ругаться в коридор.

Если такая статистика неубедительна – давайте оценим общие тенденции развития системы российского правосудия за последние несколько лет.

С 1 января 2011 года действует Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования спора с участием посредника (медиации)», предоставивший возможность решить вне суда споры, в том числе, в связи с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, даже если начато судебное разбирательство. Для этого сторонам или одной из сторон достаточно принять решение о выборе такого способа урегулирования спора, обратиться в организацию, осуществляющую деятельность по обеспечению проведения медиации или к конкретному медиатору и предоставить возможность специалистам оказать вам необходимое содействие в разрешении конфликтной ситуации. Список организаций, обеспечивающих медиацию в Москве[2] , возглавляет Коллегия посредников по проведению примирительных процедур при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, на сайте которой вы можете уже сейчас ознакомиться с информацией по процедуре и практикой ее применения[3].

С 1 июня 2016 введен обязательный досудебный порядок для исков по гражданским делам в арбитражном процессе. Предварительное обращение к предполагаемому нарушителю с претензией становится необходимым условием дальнейшего рассмотрения спора арбитражным судом. Иск можно предъявить только через 30 календарных дней со дня направления претензии, если иные сроки не установлены в законе или договоре (ч. 5 ст. 4 АПК РФ). Если раньше досудебный порядок разрешения споров оставался на усмотрение сторон, теперь законодатель настоятельно вам рекомендует сесть за стол переговоров прежде чем судиться. Законодательно установленный фильтр — “врешь, не пройдешь”, пока не представишь суду доказательство, что ты пытался избежать процесса, направил своему визави письменное негодование и выждал время, установленное законом (30 дней) или вашим контрактом для получения ответа.

С 1 сентября 2016 года вступил в силу Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации», в целях совершенствования названного института и повышения его эффективности как способа разрешения споров для бизнеса. В частности, с 01 февраля 2017 стало возможным заключение арбитражных соглашений в отношении отдельных категорий корпоративных споров, при соблюдении требований ч. 3 и ч. 4 ст. 225.1 АПК РФ. Условием передачи спора на разрешение в постоянно действующее арбитражное учреждение является наличие арбитражного соглашения между спорящими сторонами (как правило, в форме арбитражной оговорки в контракте). Исчерпывающую информацию о сроках, стоимости и порядке самой процедуры представил на своем сайте, например,  Арбитражный центр при автономной некоммерческой организации «Институт современного арбитража».

В итоге – введен обязательный претензионный порядок по ряду споров и два альтернативных государственному инструмента урегулирования разногласий: медиация и арбитраж.

Что вам с того?

Достижение тех целей, которые вы нередко декламируете своим представителям.

Претензионный порядок является дополнительной возможностью сесть за стол переговоров, взять паузу с целью поиска ответов на вопросы, определяющие необходимость именно судиться в вашем конкретном случае, или ее отсутствие. В частности, определить действительную бизнес-цель процесса, с учетом актуальной судебной практики оценить ваши шансы на успех, рассчитать предполагаемые затраты и смириться с предполагаемым сроком исполнения решения.

А далее – каждому своё.

Арбитраж, как отметил Министр юстиции А.В. Коновалов на международной конференции «Реформа третейского разбирательства. Что дальше» 19 февраля 2016 года, «позволяет решить спор дешево, быстро и справедливо».

Медиация обеспечивает, в том числе:

  • Непосредственный и длящийся контроль над процессом разрешения спора и его результатом;

Вы остаетесь собственником конфликта со своей стороны. Медиатор лишь создает условия, в которых Вы, в случае наличия у Вас на то соответствующего намерения, договариваетесь с контрагентом. Посредник не решает Ваш спор за Вас. Вас знакомят с правилами ведения процедуры, предлагают Вам договориться о регламенте, последовательности действий и порядке их выполнения. На каждом этапе процедуры медиатор получает от Вас обратную связь, убеждаясь в Вашей готовности продолжать участие в процедуре, при необходимости, возвращаясь к спорным моментам в целях разрешения каждого из них.

  • Свободу сторон в выработке взаимоприемлемого решения;

Вы и Ваш контрагент свободны в определении и выборе средств разрешения Вашего спора, если они не нарушают законодательство. В процессе медиации Вам и Вашему контрагенту будет предоставлена возможность озвучить любые правомерные способы урегулирования конфликта. В отличие от искового заявления Вы не обязаны формулировать свои требования и придерживаться их по мере рассмотрения спора. Любое правомерное решение спора, приемлемое для сторон конфликта, способно составить предмет медиативного соглашения.

  • Сохранение или восстановление отношений с контрагентом, развитие взаимодействия;

Вы возвращаетесь в поле переговоров, самостоятельно и по Вашему собственному желанию. Принимая во внимание цель медиации, профессиональный посредник ставит перед собой задачу создать и поддерживать комфортную среду ведения диалога между сторонами, пресекая взаимные оскорбления, манипуляции, приостанавливая процедуру по мере необходимости. В конечном итоге, ваши представители, выжидая пятый час назначенное судебное заседание, ведут непринужденный диалог о перспективах разбирательства, о способах разрешения спора, не спеша закидывать друг друга шапками. Представьте, что в этот момент им предлагают согласовать и решить вопрос миром, зафиксировав компромиссный вариант на бумаге, придав ему силу действительного соглашения сторон.

Выбор за вами.

[1] http://service.arbitr-praktika.ru/rating/

[2] http://mediators.ru/rus/regional_me…

[3] http://www.centerarbitr.ru/


«Невидимая рука» медиатора

22 июня 2016 года Президиумом Верховного Суда Российской Федерации была утверждена Справка о практике применения судами Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» за 2015 год[1].

В своей статье «Актуальные вопросы применения медиации»[2] я писала об аналогичной статистике, приведенной Верховным Судом РФ по анализу периода с 2013 по 2014 год. Тогда востребованность примирительных процедур была оценена как «достаточно низкая». Процессуальными препятствиями частого и эффективного использования института примирения в гражданском и арбитражном процессе признавались, например, отсутствие института обязательной медиации, отсутствие у судей права направлять лиц, участвующих в деле, на обязательное прохождение процедуры медиации, неурегулированность процессуальным законодательством вопроса о течении процессуальных сроков на период прохождения сторонами процедуры медиации. Список причин низкой популярности примирительных процедур составляли, в том числе, относительная новизна процедуры медиации, отсутствие стремления у судебных представителей к примирению сторон, неосведомленность сторон о медиации, восприятие судебного решения как более «ценного» судебного акта по сравнению с определением о прекращении производства по делу.

Какие изменения были обнародованы в 2015 году?

Ранее установленный перечень процессуальных, организационных, экономических и психологических препонов на пути развития внесудебного урегулирования споров был оставлен высшей судебной инстанцией без какого-либо внимания. Он не был дополнен, пересмотрен – он, в принципе, в Справке от 22.06.2016 года отсутствует.

Общее впечатление от приведенного обобщения судебной практики сводится к уже крылатому продолжению  одной фразы.  Дескать, «вы там держитесь!», ведь:

  • по отношению к 2014 году число дел, урегулированных с помощью медиации, в 2015 году в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах сократилось;
  • по информации, поступившей из судов, стороны практически не используют процедуру медиации для разрешения спора;
  • отмечаются случаи использования сторонами примирительных процедур в целях злоупотребления процессуальными правами и затягивания судебного разбирательства.

 

Зато действия медиаторов в указанном периоде не оспаривались ни в судах общей юрисдикции, ни в арбитражных судах. «Случаи обращения в суд с исками к медиаторам (в частности, о возмещении вреда, причинённого вследствие проведения процедуры медиации) отсутствуют, случаи судебного оспаривания медиативных соглашений единичны».

Безусловно, подобная официальная статистика внушает скепсис. Однако то, что происходит в судах, составляет лишь один из способов существования медиации. Вне поля зрения  остается огромный пласт практики неформального разрешения разногласий с применением медиативного подхода и инструментов. В процессе договорной работы, обеспечения корпоративного управления компаниями мультинационального холдинга или досудебного разрешения спора, все чаще не сталкиваешься, а именно встречаешь коллег, разделяющих одно видение цели – снижение степени эскалации конфликта и выход в зону общих интересов для выработки взаимовыгодного решения.

Пока в нашей правовой действительности разрабатываются проекты по дальнейшему совершенствованию процедуры с предложениями, например, «законодательно придать соглашению, достигнутому сторонами спора по итогам медиации, силу исполнительного документа даже на досудебном этапе»[3], озвучу некоторые правовые события иностранных юрисдикций по этому вопросу.

Например, в Германии с 1 сентября 2017 года вступит в силу дополнение к закону о медиации, устанавливающее порядок сертификации (аккредитации) медиатора. Если провести аналогию с понятийным аппаратом Федерального закона от 27.07.2010 N 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» в немецкой медиативной действительности появятся профессиональные посредники, приобретение статуса которых потребует не менее 120 часов обучения. Учебный план включает обязательное изучение принципов медиации, теории конфликта, техник коммуникации и ведения переговоров, законодательства, применимого к и в медиации. После сдачи экзамена сертифицированный медиатор должен будет в течение двух лет провести четыре документально оформленных медиации, по меньшей мере, четыре индивидуальных сессии по четырем разным спорам, и каждые четыре года проходить курсы повышения квалификации объемом не менее 40 часов. В отсутствие надзорного государственного органа основным регулятором деятельности профессиональных медиаторов будет рынок.[4]

Во Франции Верховный суд своим решением в очередной раз подчеркнул, что неурегулирование спора в медиации может составить значительный риск для истца в контексте перспектив судебного разбирательства, вплоть до отказа в рассмотрении иска. Соглашения, оформленные по французскому праву, часто содержат оговорки об альтернативном разрешении спора, устанавливая многоступенчатую процедуру урегулирования разногласий, последним этапом в которой выступает медиация. И несоблюдение подобных договоренностей уже неоднократно становилось основанием применения судом серьезных санкций к сторонам:

  • 2003: несоблюдение процедуры досудебного урегулирования спора является основанием отказа в рассмотрении иска.
  • 2005: ответчик вправе в любой момент сослаться на несоблюдение процедуры досудебного урегулирования спора, даже на стадии апелляционного обжалования.
  • 2014: обращение к процедуре досудебного урегулирования спора после подачи иска невозможно (Верховный суд соответствующим решением перечеркнул альтернативную практику нижестоящих судов).[5]

 

Как видите, указанные юрисдикции не то, что не отказываются, но поддерживают и развивают медиацию. И пусть официально одним из основных условий ее становления в России остается поддержка и признание судейским сообществом, ключевым является  именно ежедневный вклад тысяч моих коллег по цеху — юристов, медиаторов, посредников и переговорщиков, в поисках оптимальных внесудебных правовых решений для вас и вашего бизнеса.

 

 

[1] http://www.vsrf.ru/Show_pdf.php?Id=10897

 

[2] https://alexandra-andreeva.com

 

 

 

[3] https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2016/06/07/643932-mediatsiyu

 

[4] http://kluwermediationblog.com/2016/09/27/what-is-a-certified-mediator-new-regulation-in-germany-published/

 

[5] http://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=2d2cd993-f4e4-4bbb-a291-9236633bfa02&utm_source=Lexology+Daily+Newsfeed&utm_medium=HTML+email+-+Body+-+General+section&utm_campaign=Lexology+subscriber+daily+feed&utm_content=Lexology+Daily+Newsfeed+2016-09-19&utm_term=

 


Актуальные вопросы применения медиации

23-24 апреля 2015 в Москве состоялась Первая всероссийская научно-практическая конференция: «Медиация: теория, практика, перспективы развития», докладчики которой подвели первые итоги работы института с января 2011 года.
Специалисты из самых разных регионов Российской Федерации озвучили препятствия развития и становления процедуры, в том числе:
• недостаточная информированность граждан о возможностях медиации, формализм государственных органов власти и управления при внедрении инновационных медиативных технологий, скрытое, иногда и открытое сопротивление внедрению медиации со стороны отдельных руководителей ;
• параллельное существование с государственными способами судебной защиты прав ;
• отсутствие заинтересованности государства в формировании «квазисудебной» структуры, государственная поддержка разрешения правовых конфликтов административными органами государственной власти, включая правоохранительные .
В общем, неожиданно, но в России, оказывается, и общество консервативно, и государство патриархально.
Свою статистику применения медиации несколькими днями позже привел Верховный Суд РФ.
Согласно статье 16 Справки от 01.05.2015 «О практике применения судами федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации» за период с 2013 по 2014 год» востребованность примирительных процедур и, следовательно, число урегулированных споров все еще остаются достаточно низкими.
По мнению судов, процессуальными препятствиями для более частого и эффективного использования института примирения в гражданском и арбитражном процессе являются короткие сроки рассмотрения дел, небольшие размеры государственной пошлины, уменьшение судами расходов на оплату услуг представителя, отсутствие института обязательной медиации, отсутствие у судей права направлять лиц, участвующих в деле, на обязательное прохождение процедуры медиации, неурегулированность процессуальным законодательством вопроса о течении процессуальных сроков на период прохождения сторонами процедуры медиации.
Вместе с тем судами отмечались следующие причины низкой популярности примирительных процедур:
а) организационные:
относительная новизна процедуры медиации;
отсутствие медиаторов;
отсутствие рекламы на рынке профессиональных медиаторов;
отсутствие распространенной практики использования медиации;
отсутствие в суде помещений, которые можно было бы предоставлять для проведения примирительных процедур;
низкая активность просветительской работы на уровне государственных органов всех уровней и органов местного самоуправления, средств массовой информации, медиаторов;
необязательность проведения процедуры медиации до обращения в суд;
б) экономические:
высокая стоимость услуг профессиональных медиаторов;
процессуальная пассивность сторон при разрешении гражданских споров, нежелание нести дополнительные финансовые затраты;
отсутствие стремления у судебных представителей к примирению сторон, поскольку это существенно снижает размер оплаты их услуг;
в) субъективные (психологические):
высокая степень конфликтности отношений в обществе;
неосведомленность сторон о медиации;
отсутствие навыков и традиций по ведению переговоров;
недоверие к медиатору;
стремление лица, право которого нарушено, любыми способами привлечь к ответственности нарушителя субъективного права;
неучастие в судебных заседаниях руководителей, которые вправе принимать решения, в том числе и в отношении предмета спора;
восприятие судебного решения как более «ценного» судебного акта по сравнению с определением о прекращении производства по делу;
нежелание брать ответственность за разрешение конфликта на себя;
разрешение спора в судебном порядке является отсрочкой исполнения своих обязательств перед контрагентами для недобросовестных лиц;
низкий уровень правовой культуры.
Моя личная статистика – 80% респондентов, выслушав краткое описание процедуры и технологии медиации, ответили отказом. Дескать, в нашем государстве, есть непреодолимый разрыв между статусом решения государственного суда на бланке с печатью и медиативного соглашения, пусть даже утвержденного тем же органом власти.
Стоило изменить лишь одну вводную – при опросе изменить свой статус с медиатора на судью в процессе – процент «несогласных» резко сократился.
Согласно гражданскому процессуальному праву судья имеет возможность разъяснить, что такое медиация на стадии подготовки дела и в начале рассмотрения по существу, вправе предложить участникам обратиться к процедуре медиации по ходу процесса. В случае согласия стороны заявляют ходатайства, заключают соглашение о проведении процедуры медиации.
Реализации этого права способствуют наличие комнаты примирения в суде, привлечение судом медиатора к участию в заседании с предоставлением ему права обратиться к сторонам.
Таким образом, одним из основных условий развития медиации в России на данном этапе развития общества и государства является его поддержка профессиональным судейским сообществом. Судьба процедуры, призванной создать альтернативу судебному разрешению споров, остается в руках самих судей.
Именно их оценка медиабельности спора, знания самого института и, возможно, личности медиатора, становятся эффективными инструментами введения медиации в процесс.
Другим условием было и остается совершенствование применимого законодательства, в частности, определяющего ответственность медиатора и статус медиативного соглашения.
Когда как не сейчас, в разгар работы над проектом единого процессуального кодекса, надеяться на чудо.


Несколько слов о медиации в России

Если бы вы знали, как часто, стоя в многочасовой очереди в коридоре очередного суда, я, выслушивая пикировки сторон конфликта, мечтала вывести их на конструктивный диалог. Еще студенткой я с особым любопытством наблюдала за развитием внесудебных способов разрешения спорных ситуаций, завистливо белела, изучая вопросы становления подобных практик по миру. Такое явление как «медиация» долгое время оставалось для меня иллюстрацией правовой утопии, некой альтернативной реальности, где вступающие в деловые отношения хозяйствующие субъекты даже в самой патовой ситуации остаются партнерами, радеющими за взаимное уважение прав,  экономических интересов, репутации. Признаюсь честно, ежедневно составляя претензии, исковые заявления, отзывы на таковые, сопровождающиеся регулярным обменом любезностями между моими очередными Иваном Ивановичем и Иваном Никифоровичем, ранее так долго и беззаветно делящими прибыль в составе коммерческого общества «Миргород», а также отпуска и юбилеи, я уже было совсем отчаялась на своем профессиональном веку получить юридически обоснованную возможность вывести поссорившихся из совершенно не нужных им в конкретном случае узких кулуаров системы правосудия. Русская душа, она такая, широкая, ранимая, как пишет  Николай Рыленков, «здесь мало увидеть, здесь надо всмотреться…здесь мало услышать, здесь вслушаться нужно». А теперь поставьте себя на место судьи, у которого таких вот споров по двадцать на дню, по 15 минут в повестке дня на каждое, тут хочешь – не хочешь, подведешь всех под одну гребёнку применимой нормы и отпустишь далее ругаться в коридор. Задачи другие, время- зарплата, количество не всегда качество, главное – статистика обжалований, которую всегда можно размыть чем? Да, всё тем же количеством.

И вдруг, в 2010 году, случилось. После неудачных попыток в 2006, 2008, 2009 году, принят Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования спора с участием посредника (медиации)».

Читать далее…